По благословению Священноначалия Русской Православной Церкви

ГОРОД БЕЗ НАРКОТИКОВ

ГОРОД БЕЗ НАРКОТИКОВ
Свердловский областной суд отменил приговор, вынесенный ранее нижнетагильскому борцу с наркотиками Егору Бычкову. Реальный тюремный срок ему заменен на 2,5 года условно, с испытательным сроком один год. Бычков освобожден из-под стражи в зале суда.

23-х-летнего Бычкова, возглавлявшего фонд «Город без наркотиков», обвиняли в похищении людей и незаконном лишении свободы. По версии следствия, Бычков похищал наркоманов и насильно удерживал их в реабилитационном центре. Гособвинение требовало приговорить его к 12 годам лишения свободы. Потерпевшими по делу сначала проходило около 10 человек, однако к концу процесса подавляющее большинство от своих показаний отказалось.

Дело Егора Бычкова, неожиданно объединило абсолютно всех. И даже большое количество людей, которые не осмелятся протестовать против власти на телевидении, здесь они увидели возможность сделать доброе дело и тоже вступились за Бычкова. Эта история показала необходимость создания в России единой системы социальной реабилитации наркозависимых.

Фонд «Город без наркотиков» - это структура, которая в партнерстве в представителями правоохранительных органов борется с наркоторговцами, а это сразу вызывает недовольство у двух категорий лиц: во-первых, у наркобарыг, во-вторых, у тех отдельных представителей власти, в том числе представителей силовых органов, которые, как говорят в народе, «крышуют» наркоторговцев, получая свою долю.

По словам Евгения Брюна, главного нарколога России, он уважает позицию фонда и разделяет ее полностью, но не насильственными методами. Он отметил, что знает всех тех людей, чьи имена прозвучали в ходе судебных слушаний, но считает неправильным применение насильственных способов лечения наркомании. «Эта драма - следствие того, что у нас нет законов по лечению, профилактике и реабилитации больных наркоманией» - сказал Брюн на пресс-конференции в Москве.

«Молодежный антинаркотический спецназ» движения «Россия Молодая» считает Егора Бычкова своим товарищем по общей борьбе с наркоугрозой. То, что делал Егор – это стихийный ответ общества на огромное количество шатающихся по нашей стране наркоманов, ведущих асоциальный образ жизни и несовершенное законодательство, запрещающее принудительное лечение. Лидер молодежного движения «Россия молодая» Антон Демидов: «С проблемой наркомании может и обязано бороться только государство и правоохранительные органы. Все общественные организации, ставящие своей целью борьбу с наркотиками, должны добиваться этой цели только в союзе с государством, а, не подменяя его. Но мы не вправе осуждать Егора Бычкова. В своем регионе он оказался намного эффективнее официальных структур. Такие люди достойны уважения».
500.jpg

Была аналогичная история с пермским центром «Дельфин». Руководители сидят, но центр работает. Была аналогичная история в городе Искитим, который был просто центром – и остается, к сожалению, – центром торговли наркотиками. Это была жутковатая история, когда местный авторитет, вернее авторитет из города Бердска, Александр Григорьев, он же Гриня, у которого приемный сын умер от наркотиков, стал выгонять местных цыган и жечь их дома.

Была такая же история в самом Екатеринбурге, в самом «Городе без наркотиков», когда разгромили женский реабилитационный центр. 40 человек девочек там лечились. Было это в 2003 году. Почти все наркоманки являются одновременно проститутками, особенно из низших слоев общества. Они, чтобы заработать себе на наркотики, занимаются этим самым. Как правило, на наркотики их сажает сутенер, он же возлюбленный.

40 девочек. Из них 23 написали заявление по тому же типу: нас пытали, нас подвешивали ласточкой. Через четыре года дело было закрыто за отсутствием состава преступления. Из девчонок отыскались в живых восемь, все они не кололись. Это 20% излечения. Если говорить в реальности, это в 10 раз больше, чем в государственных центрах. Но государственные центры говорят про себя, что у них 10% излечения. На суде бычковском звучали слова, что на самом деле меньше 2%.

Вообще, у фонда излечение свыше 50%. Т.е. вот разница между теми восемью девочками, которые вылечились, и теми плюс 12, которые могли вылечиться, но оказались в морге или в тюрьме… А там все остальные в морге или в тюрьме, причем с серьезными статьями – разбой и грабеж. Они на совести правоохранителей.

В истории Бычкова, как во многих наших уголовных историях, есть две стороны: одна – формальная, другая – реальность. В случае Бычкова неформальная сторона дела заключается том, что в Нижнем Тагиле нижнетагильская прокуратура закрыла и спрятала 140 дел о торговле наркотиками. И в том же самом Дзержинском районе Нижнего Тагила, прокурор которого Светлана Кузнецова так хлопотала о сроке Егору Бычкову, сел в полном составе весь отряд по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. И у начальника отряда дома нашли мешок с героином. Учитывая эти особенности нижнетагильского правосудия, очень трудно представить себе, что прокуратура вдруг прониклась жестоким обращением с наркоманами.

Бычкова де-факто посадили за то, что он боролся с наркотиками. И более всего в этой борьбе с наркотиками был опасен реабилитационный центр, потому что реабилитационные центры такого рода – это фирменный почерк фонда «Город без наркотиков», в отличие от просто медицинских центров, они являются следственно-реабилитационными. Каждый наркоман, который туда заезжает, пишет, где, когда, с кем и у кого он брал наркотики, кто крышует. «И это – страшный головняк для продажных».

Теперь о стороне дела де-юре, которая заключается в том, как оценивать деятельность фонда. Пункт первый. Деятельность любого реабилитационного центра по лечению наркоманов надо оценивать по количеству излечившихся людей. Если количество излечившихся людей, как в Екатеринбурге, превышает 50%, что реально отличается от государственных и дорогих клиник на порядок (спорный порядок, там есть разные цифры, от 2% до 10% эффективность), то, наверное, следует оценивать по этой цифре.

Второе – как лечили наркоманов. Наркоманов там лечили ровно так, как вылечился сам один основоположников «Города без наркотиков» бывший наркоман Дюша, он же Андрей Кабанов. Он себя приковал наручниками и перемучился всухую, при этом сидел на хлебе и воде и утверждал, что чувство голода, во-первых, способствует заглушению ломки и отвлекает наркомана, а во-вторых, поскольку организму и так тяжело, то не надо его нагружать лишней пищей. Кстати, на суде прозвучали разные оценки этой методики, в том числе и такие, что это замечательно, что именно это правильно.
200_1.jpg

О мучениях, которым подвергались наркоманы. Уровень насилия в нижнетагильском фонде был совершенно такой же, как в среднем в Нижнем Тагиле. Он был несколько ниже, чем, допустим, в кадетском корпусе, где нет дедовщины, но есть естественное соперничество молодых самцов.

В интернете появились совершенно душераздирающие рассказы про домашний концлагерь. Особенно отличился г-н Евгений Ихлов. «Ах, если бы у них остановилось сердце… Прогрессистское сознание отбрасывает моральные табу либеральной цивилизации и позволяет столь многое в отношении того, кто причислен к «недочеловекам».

Судья Петрова в этом самом Дзержинском суде, отвергла как недоказанные все обвинения в истязаниях, в побоях, в корыстных мотивах г-на Бычкова, который брал аж 5 тысяч рублей в месяц за наркомана, притом что крупные наркореабилитационные клиники берут по 15 тысяч долларов. С соответствующим результатом.

Пострадавшими оказались люди, которые в основном сидели в тюрьмах к этому моменту, как уже отсидевший Правосудов, или Демин, который был в федеральном розыске, которого привезли в суд свидетельствовать: морда у него разбита, нос сломан на сторону, он сидит и рассказывает, как его мучил Бычков, и при этом с ужасом поглядывает на ментов, которые ухмыляются тут же. А у него в этот же день в этом же суде слушается дело о его подписке о невыезде.

Третий похищенный Семенов был вообще красавец. Мент и наркоторговец. Причем это был единственный, по-моему, из всех этих фигурантов, подписи которого на договоре не было, потому что он в тот же день сбежал. Причем в суд этот человек не явился, он разыскивается за мошенничество с кредитами.

ЛИДЕР ГРУППЫ «ЧАЙФ» ВЛАДИМИР ШАХРИН ПОПРОСИЛ ПРЕЗИДЕНТА ДМИТРИЯ МЕДВЕДЕВА ЗАСТУПИТЬСЯ ЗА СВОЕГО ЗЕМЛЯКА ЕГОРА БЫЧКОВА
«Вы сказали — я услышал. Попрошу обратить внимание на то, что там происходит, не вмешиваясь в ход судебного процесса», – сказал Медведев, а утром Бычкову дали 3,5 года строгого режима за «незаконное удержание» наркоманов. Вечером того же дня президент Медведев поручил Генпрокуратуре взять под контроль это дело, суть которого, как выяснилось, президент знал и без Шахрина, потому что видел ролик Бычкова, выложенный на YouTube.

За пару дней Бычков стал народным героем не только у себя на родине в Свердловской области, но и на центральном телевидении. Сразу после приговора Бычкову директор ФСКН Виктор Иванов назвал деятельность фонда «стихийным ответом» общества на засилье наркотиков. А главный нарколог России Евгений Брюн заявил, что у государства есть сильное лекарство от этого недуга – возвращение к старой советской практике, то есть принудительному лечению. Закон о принудительном лечении алкоголиков и наркоманов собирались принять еще в 2007 году, на этом настаивала ФСКН. Но после изучения мирового опыта, серии круглых столов и совещаний с наркологами от нее решили отказаться. «Советские ЛТП – это форма карательной психиатрии, при этом эффективность лечения приближалась к нулю», – говорит президент Фонда «Нет алкоголизму и наркомании», член Общественной палаты Олег Зыков. Потенциальных пациентов в России – 1,5 млн человек. А вот коек явно не хватает. По словам замдиректора ФСКН России Николая Цветкова, в государственных наркологических учреждениях развернуты всего 1264 койки. Система реабилитации больных наркоманией в России последние годы постоянно деградировала, ужасается Цветков. По данным Минздрава, на всю страну – четыре государственных наркологических центра, 81 реабилитационное отделение и 144 наркодиспансера. Зато частных центров более 600. Единых стандартов предоставления услуг нет, методик и контроля – кроме пожарного и налогового – тоже. «На этих руинах вырастает черт знает что – подлая коммерческая, сектантская и уголовная наркология», – говорит Зыков. На наркоманах зарабатывают все кому не лень: барыги, которые подмешивают в героин стиральный порошок, «черные аптеки», где открыто и без рецепта продаются составляющие «крокодила» (дезоморфина), народные целители и клиники, которые берут до 620 000 рублей за месячный курс. «Огромное количество медицинских центров создают иллюзию лечебной деятельности, хотя мало кто понимает, что капельницы и таблетки – лишь половина дела. Понятия «социальная реабилитация» нет даже в законах», – говорит сотрудник синодального отдела по церковной благотворительности и социальному служению и одновременно эксперт управления Государственного антинаркотического комитета по ЦФО Валерий Доронкин.

То, что происходило в центре Бычкова, почему-то называют принудительным лечением, но именно к лечению это не имеет никакого отношения, считает эксперт ВОЗ профессор Владимир Менделевич. «Там нет диагностики, врачей, младшего медицинского персонала, в конце концов, нет стандартов лечения. Это называется борьбой с больными людьми», – убежден Менделевич. Однако то, что дело Бычкова подняли до уровня президента, говорит о том, что скорее всего принудительное лечение все же введут.

Первый фонд «Город без наркотиков» появился в Екатеринбурге в 1999 году. С его главой Евгением Ройзманом Бычков познакомился в 2006 году, когда Егору исполнилось всего 18 лет, а Ройзман был депутатом Думы. Бычков сначала дежурил в депутатской приемной в Тагиле и за полтора года, о чем он сообщает в своем ролике на YouTube, провел двести облав на наркоторговцев, а смертность от передозировок снизилась вдвое. На страницы газет парни из Нижнего Тагила попали в феврале 2008 года, когда на улицу в частном секторе, где у цыган все покупали наркотики, пришли полторы сотни спортсменов и стали стучаться в дома.

А в январе они открыли свой реабилитационный центр. Для этого использовали помещение детского садика, которое когда-то передали под православный приход во имя святого великомученика и целителя Пантелеймона. Протоиерей Геннадий Ведерников сейчас говорит, что это была его инициатива жесткими методами исцелять наркоманов, а прихожанин Егор просто согласился помочь. «Люди на коленях умоляли создать реабилитационный центр. Но поскольку мы сами опыта не имели, то его попросили», – говорит отец Геннадий, называя боксера Бычкова талантливым организатором: «Просто дар божий». Однако Ройзман говорит, что идея принадлежала Бычкову. Бычков скопировал технологию, по которой у Ройзмана работает центр в Екатеринбурге и которую прокуратура квалифицирует как истязание: во-первых, реабилитанта на три недели заковывают в наручники, во-вторых, морят голодом и все это время дают только хлеб, воду, чеснок и лук. «Когда ты голоден по-настоящему, ты вдруг вместо наркотиков начинаешь думать о еде», – объясняет суть метода Ройзман. Поддержать наркоманов песнями приезжал Шахрин. «Играли в самом стационаре и заходили разговаривать с ребятами, кто был прикован и кто прошел карантин, оставили им гитары», – рассказывает он Newsweek. После такого карантина реабилитант должен был еще год оставаться в центре уже без наручников, но тагильский центр не просуществовал и полугода. Всех забрали в милицию и велели писать заявления. С точки зрения прокуратуры это был просто бизнес. Родители заключали договора, по которым месяц содержания обходился в 5000 рублей. Отдельная услуга – за 2000 рублей доставить наркомана из дома, чем занимались двое бывших реабилитантов. Для прокуратуры уже достаточно, чтобы квалифицировать это как похищение и незаконное удержание. Осудили и Бычкова, и обоих его помощников, бывших наркоманов, прошедших через фонд Ройзмана. Вместе с Бычковым тагильскими наркоманами занимался Алексей Смирнов. Он говорит, что зверств не было. «Они не были на цепи, как собаки. Их в течение дня отцепляли», – уверяет он. И отец Геннадий говорит, что по методике реабилитанты сами пристегивали себя наручниками к койкам, а то, что доставляли их силой, так по-другому не получится. «Знаете, как оно бывает? Они в какой-то момент согласны, а в какой-то – уже нет», – рассуждает батюшка. В своем ролике, выложенном на YouTube, Бычков заявил, что они работали с честными милиционерами, а нечестным мешали зарабатывать. «Сведение счетов», — согласен отец Геннадий и вспоминает, что на исповеди Егор рассказывал, как милиционеры просили его не трогать одну важную цыганку. Еще у священника и у Ройзмана есть версия попроще – бывший мэр перед выборами хотел вернуть детский сад городу и похвастаться перед электоратом.

Сторонники Бычкова уверяют, что даже потерпевшие не хотели свидетельствовать против него. По словам Смирнова, двое из освобожденных прокуратурой наркоманов на свободе умерли. «В суд привезли пятерых. Один сбежал через окно. Еще трое отказались от своих показаний (данных на предварительном следствии). Причем один из них сказал: что мне говорили, то и подписывал – я упоротый был (под наркотиками)», – говорит Ройзман. С наркотиками в Нижнем Тагиле ситуация кошмарная. Один из осужденных вместе с Бычковым сотрудников фонда начал колоться в четвертом классе. Через день после приговора – так совпало – в городе прошли депутатские слушания, посвященные наркомании и СПИДу. Приводили, в частности, такие цифры: 49 человек заразились просто от шприцов, валявшихся в подъездах. Почти половина – дети. «И четыре старушки, которые мыли пол на лестничных площадках», – запомнил корреспондент «Тагилки» Савелий Ежиков.

Прокурор Дзержинского района Светлана Кузнецова признается, что ей очень некомфортно быть в роли антигероя. Но менять позицию она не намерена. «Как юрист я готова отстаивать свою точку зрения (в суде второй инстанции). У нас никому не позволено нарушать конституционные права граждан», – продолжает жалеть она наркоманов. Накануне приговора у суда провели молебен, а после приговора вся епархия обратилась к Медведеву, как это успел уже сделать Шахрин. Общественная палата Свердловской области тоже оказалась на стороне Бычкова.

Но больше всего в Нижнем Тагиле были воодушевлены даже не Медведевым, а ток-шоу Андрея Малахова, на которое поехали и Ройзман, и отец Геннадий, а сам Бычков выходил на связь по телемосту. Он был под подпиской о невыезде, а показали передачу уже после вынесения приговора. Общий пафос был довольно необычным для Первого канала – представители официальной наркологии оказались в тени, а Бычков выглядел героем. В Екатеринбурге глава Уральской гильдии политконсультантов Константин Киселев уже готовит митинг-концерт в поддержку героя, на который собирается приглашать Шахрина и других музыкантов. Если так дальше пойдет, то и «Единая Россия» поддержит, как это было в случае с водителем Щербинским, в аварии с которым погиб алтайский губернатор Евдокимов. «Пока я с вами разговаривал, мне уже из их центрального исполкома звонили», – признался Ройзман. «Может быть, после этой шумихи и на законодательном уровне что-то изменится. Все приходят к мысли, что нужно ввести принудительное лечение наркомании», – надеется Смирнов.

НАГЛАЯ ЛОЖЬ И ВЫМОГАТЕЛЬСТВО
Родственников алкоголиков и наркоманов врачи называют «созависимыми», и в большинстве случаев они двумя руками за такой центр, как у Бычкова, или вообще за любой другой – лишь бы их хоть на время освободили от домашнего ада. «Это просто невыносимо – смотреть, как близкий человек гибнет на твоих глазах, а ты как на коротком поводке: что с ним, нет ли передоза, где взять денег на врачей?» – говорит Катя, ее брат Миша – так называемый «микс», то есть и алкоголик, и наркоман. 33-летний Михаил К. из Подмосковья периодически пытается завязать то с одним, то с другим, соскакивая с героина на алкоголь, а потом обратно. «Пусть бы уж хоть куда-нибудь его забрали, в то же ЛТП, – считает его 68-летняя мама Антонина Петровна. – Дали в руки метлу, и пускай хоть чем-то бы занялся!» К тому же хочется верить, что в реабилитационном центре у него есть хоть какие-то шансы вылечиться, «здесь же все его знакомые тоже пьют и ширяются», говорит она. Для большинства родных наркомания – не тяжелейшее хроническое заболевание, в основе которого лежит биологический характер, а социальная распущенность, говорит профессор Менделевич. Между тем больной так же зависит от наркотика, как диабетик от инсулина. Традиционное лечение нечасто бывает эффективным. «Вместо того чтобы заниматься больными, мы вынуждены с утра до ночи заполнять истории болезни и кучи других бумаг, на все отделение два-три врача», – говорит врач-нарколог обычной московской больницы, где лечат бесплатно.

Средняя стоимость лечения в платной клинике – от 40 000 до 620 000 рублей за стандартные три недели. Последнюю цифру Newsweek после долгой беседы назвали в одном известном центре, который позиционирует себя лучшим в России. За эти деньги пообещали год гарантии (если ремиссия продлится меньше и больной сорвется, его повторно пролечат бесплатно) и утверждали, что, по их статистике, после одного курса 85% наркоманов навсегда забывают, что это такое. «Наглая ложь и вымогательство, – не скрывает своих чувство профессор Менделевич. – После лечения у 9% бывает годовая ремиссия, на Западе цифры чуть выше, но все равно не больше 15%». По официальным данным, в России 550 000 наркоманов – но это те, кто состоит на учете в наркодиспансерах или лежал в профильных больницах и лечился за госсчет. Михаил лечится везде анонимно, за деньги сестры, в статистику он не попадает. «Все мои знакомые, которые лечились через наркодиспансер, имели потом проблемы с ФСКН – им или предлагали “сотрудничать”, или, в случае отказа, подсовывали наркотики. Трое друзей, обычных потребителей, а не сбытчиков, сейчас сидят», – говорит он. По данным ФСИН, по «наркотическим статьям» сейчас на зоне отбывают наказание 120 000 человек. Сейчас больного – наркомана или алкоголика – по закону могут принудительно отправить в больницу только в состоянии острого психоза в медицинском понимании: в это время больной опасен не только для окружающих, но и для себя самого. Но держать его в больнице принудительно можно только двое суток, после чего он должен дать согласие на лечение или его выпишут. Пациента могут принудить остаться в больнице, но только если такое решение примет специальная врачебная комиссия, а потом еще и суд. Пребывание в реабилитационном центре тоже должно быть добровольным. По закону медицинские услуги наркоманам могут оказывать только государственные учреждения. Зато реабилитационные могут и общественные.

«В принципе, если в договоре между пациентом и реабилитационным центром написано, что он готов быть пристегнутым наручниками и отстегиваться только четыре раза в сутки, чтобы сходить в туалет, и он поставил под ним свою подпись, – все это будет в рамках закона», – говорит адвокат Александр Островский. «Приковывать тяжелобольного человека к койке, заставлять его с утра до ночи трудиться, когда он себя плохо чувствует – это противозаконно. Ему надо показать, что жизнь прекрасна, изменить отношение к людям – какие тут могут быть побои!» – возражает директор Института реабилитации Минздрава Тарас Дудко. Реабилитация больных отдана на откуп общественным организациям, священникам и самим бывшим наркоманам, поэтому если у родных есть хоть какой-то финансовый ресурс, их примут с распростертыми объятиями. Как правило, хорошие реабилитационные центры возглавляют люди, которые сами прошли реабилитацию и имеют устойчивую ремиссию от 7 до 12 лет. Центры, основанные на харизме руководителя, близки к идеалу. Наркоманы видят в нем своего и понимают, что выход есть.

ПРЕОБРАЖЕНИЕ ТРЕЗВЫХ ГРУЗЧИКОВ
Почти половина из негосударственных реабилитационных центров приходится на благотворительную организацию «Преображение России». У нее с властями сейчас тоже большие проблемы. Можно только догадываться, каким образом бывший пастор пятидесятников Андрей Чарушников, в начале 1990-х тянувший срок за грабеж и хулиганство, построил империю «всегда трезвых грузчиков» под звучным названием «Преображение России». В 2001 году преображенцы начинали с разбитого кемеровского санатория без окон и дверей, а сейчас у них, как сообщает пафосный сайт с Кремлем и триколором, 380 филиалов в 200 городах России: съемные коттеджи, квартиры, широкомасштабная реклама, предлагающая «бесплатную реабилитацию». Ежегодно через «Преображение» проходит целая армия отверженных – от 4000 до 7000 наркоманов, алкоголиков, бродяг, инвалидов и освободившихся зэков. «Основа благосостояния «Преображения» – рабский труд маргинальных элементов», – уверен Зыков. По его словам, наркоманов и алкоголиков никто не лечил и не реабилитировал – в восстановительных центрах не было ни врачей, ни психологов. Зато была неоплачиваемая работа по 12 часов в сутки: грузчиками, строителями, дворниками или могильщиками. «Это четкая финансовая пирамида», – уверяет Вениамин, бывший руководитель московского отделения. Пока преображенцы хлебали картофельный суп (один голодный строитель даже убил и пытался съесть собаку), их руководство покупало недвижимость и иномарки – в месяц сумма сборов со всех отделений составляла 10,5 млн рублей, более 120 млн рублей в год. «Это похоже на тоталитарную секту», – уверяет петербургский депутат Виталий Милонов. Чарушников придумал свою религию – «внеденоминационное христианство»: в этом году преображенцам запретили посещать православные храмы – они сами крестили и совершали таинства.

Попадая в центр, новичок заполняет анкету и дает расписку, что он отказывается от наркотиков, табака, алкоголя, внебрачных связей и сквернословия. Дисциплина – как в лагере или психбольнице: преображенцы не могут иметь деньги, сотовые телефоны, запрещены протесты, выход за территорию центра и разглашение сведений о братьях. За этим следит собственная служба охраны. В своем письме депутат Виталий Милонов сообщает, что в центре применяют психическое и физическое насилие. «Могут человека унизить — переодеть его в женскую одежду или просто по печени дать», – подтверждает экс-преображенец Вениамин.

До 2010 года с преображенцами охотно сотрудничали православная церковь, ФСКН, милиция и соцзащита. А когда всплывали неблагоприятные истории об избитых пациентах и несчастных случаях, официальные лица закрывали глаза. Но в этом году империя преображенцев стала разваливаться изнутри. 22 августа, пока Андрей Чарушников осматривал святыни Афона, в Новосибирском филиале произошел переворот. Местный лидер Борис Кислый увел часть преображенцев под крыло епархии, забрав с собой два помещения социальных гостиниц. Отбивать собственность преображенцы отправили несколько десятков человек. А «на стрелке» их ждал милицейский спецназ.

Сейчас у «Преображения России» куда более серьезные проблемы. В начале года ФСКН разослала в департаменты письма с рекомендацией не сотрудничать с преображенцами. Их примеру последовала региональная епархия и администрация Санкт-Петербурга – совместная деятельность была свернута и начата проверка. Преображенцев разрабатывают сотрудники УФСКН и центра «Э» по борьбе с экстремизмом, говорит источник Newsweek. В середине сентября Минюст заявил о возможности приостановить деятельность организации.

Комментарий Андрея Чарушникова Newsweek получить не удалось – его помощники сообщили, что он сам свяжется, но разговор так и не состоялся. Неофициально атаку на преображенцев в центре связывают с переделом рынка реабилитации наркозависимых. «Это борьба за будущий бюджетный пирог. И чтобы этот пирожище был вкуснее, крайне необходимо убрать нас со сцены», – говорит собеседник в центре «Преображение» и пугает: если «шириков» распустить, общество получит «миллионы кружков по криминальным интересам, тысячи барыг и уголовников без будущего и перспектив». Гонения против империи Чарушникова не возымели никакого общественного резонанса. Однако шумиха вокруг дела Бычкова наверняка позволит начать тот самый передел бюджетного пирога, которого ждут участники рынка.

P.S. Благотворительную организацию «Преображение России», которая занимается реабилитацией наркоманов, проверяет центр по борьбе с экстремизмом. О «Преображении России» говорят теперь не иначе как о «тоталитарной секте» и организации, которая вместо лечения наркоманов использовала их как рабов. Через восстановительные центры «Преображения» проходит до семи тысяч человек в год. Это наркоманы, алкоголики, бродяги и бывшие заключенные. Попадая в центр, новичок дает расписку, что отказывается от наркотиков, табака и алкоголя. Дисциплина как в лагере или психбольнице, отмечает журнал Русский ньюсуик.

А бывший глава московского отделения заявил, что человека там цитирую «могут унизить за малейший проступок. Переодеть в женское белье или дать по печени». До этого года с организацией сотрудничали православная церковь, Роснаркоконтроль, милиция и соцзащита. Но когда всплыли истории об избитых пациентах и несчастных случаях, чиновники и силовики поначалу закрывали на это глаза. Но в этом году Наркоконтроль разослал в департаменты письма не сотрудничать с преображенцами. А теперь дошло до того, их разрабатывают сотрудники центра «Э» по борьбе с экстремизмом, пишет «Русский Ньюсуик». Минюст в прошлом месяце заявил, что может приостановить работу организации.

Атаку на «Преображение России» неофициально связывают с переделом рынка реабилитации наркозависимых.

Ранее суд приговорил руководителя фонда помощи наркоманам «Город без наркотиков» Егора Бычкова к трем с половиной годам колонии. Его признали виновным в похищении наркоманов и незаконном удержании в реабилитационном центре. Это решение вызвало бурные протесты общественности, оно было обжаловано.

www.rostovbeznarkotikov.ru

Возврат к списку